НОВЫЙ ЖУРНАЛ  В  НОВОМ СВЕТЕ

 

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------

 

ЧИТАТЬ НОМЕР 2017 - №1

 

Соседа моего, бульдозериста Колю Осинкина, жалели всей бригадой. Да что там бригадой – всем строительно-монтажным управлением в полном составе! Ему даже сантехник и уборщица сочувствовали: «Коля… какой Коля? А, тот Коля, у которого баба – лютый зверь. Бедняга!»

Зойка, жена его, мелкая и хищная, с колким взглядом и крикливая – спасу нет. Нюх имела на алкоголь, как таможенная овчарка – на контрабанду. Только мужики соберутся в каптерке, только «беленькую» на стол поставят – баба тут как тут.

– Не позволю вам, – кричит, – алкашам, Коленьку моего родного спаивать!

Хвать бутылку со стола и уносит с глаз долой на утилизацию. Строгая. С ней не поспоришь. Она в управлении вахтершей работает, за порядком следит. Доверенная фигура «самого главного», который на третьем этаже в кабинете с умным лицом сидит. Он ее полномочиями наделил, но этого Зойке показалось мало. Создала она в управлении женский «комитет трезвости», не сильно полагаясь на благоразумие мужчин. Себя провозгласила главой. Завидя ее издали, трактористы и крановщики в ужасе разбегались, чтобы глазами с ней не встретиться. Жены их не одобряли загулы мужей, но и они сторонились комитета. Пусть на самой высокой трибуне в стране уже объявили о начале борьбы с пьянством, пусть на местах начальство отрапортовало о готовности держаться курса партии и правительства. То политические интриги, кои народу простому знать и понимать не велено. Остерегались бабы своим чутьем и житейским разумением Зойкиного фанатизма в борьбе за трезвый образ жизни. 

В строительно-монтажном управлении обстановка к тому моменту сложилась нервная. С одной стороны, Коля Осинкин – мужик неплохой, хоть и подкаблучник. А кто из работяг не подкаблучник, тот пусть камень бросит… Но с другой стороны, от Коли одни неприятности. На дворе дефицит, каждый пузырь на счету. Не могут слуги зеленого змия позволить грабить себя, и не позволить не могут. Еще и подозрение усилилось: не проставляется Коля с некоторых пор. Закуску с огорода, хлеб, консервы честно несет, а беленькой нет. Говорит, мол, баба с инспекцией на его тайники нагрянула и отобрала даже тройной одеколон. Стали мужики подумывать, как им Колю обойти. Конечно, некрасиво так с товарищем поступать, стыдно. А что делать? Не они такие – жизнь у них такая.

Но в скором времени чудо с Колей случилось, способное реабилитировать его в глазах коллег. Шабашка ему пустяковая подвернулась – выдернул «Москвич» из грязи возле объекта. Увяз тот по самые оси. Водитель с пониманием попался, сразу бутылку протянул – конвертируемую валюту времен антиалкогольного закона.

Тракторист Виталик подбежал, глазом одним на трофей Колин поглядывает. Справляется у водителя, не нужна ли тому еще какая-то помощь. Бригадир Семёныч следом подходит, мол, что да как, интересуется: помогли товарищу, сознательность проявили. Это уже на троих получается.

Стали думать: ноль пять на три без остатка не делится. Не старшеклассники они сопливые на выпускном, а мужчины серьезные, работящие. Им, соответственно, емкость глубже потребуется. Быстро к одной добавили еще две бутылки эквивалентного объема из личных запасов передовиков производства. Не много получилось, но жажду утолить и «трубы залить» хватит. В продуктовый магазин наведались, кильки в томатном соусе, баклажанной икры взяли и батон в булочной купили.

Первый этап подготовки тайной операции прошел успешно. Теперь следовало выбрать место дислокации. У Семёныча дома внуки и дочь. У Виталика напасть того хуже: тёща больная приехала. Диабет у нее, и зятя лютой ненавистью ненавидит за то, что прорабом назывался, пока в женихах ходил. Друзей подговаривал обращаться к нему по имени и отчеству. А когда хватились, то было уже поздно – вальс Мендельсона отзвучал и в паспорте печать поставлена. Теперь без крайней надобности Виталик теще на глаза не показывался.

Осинкин коллег выручил:

– Баба моя укатила к мамаше. Хата свободна!

– Точно? – забеспокоился Семёныч. – Когда Зойка твоя на меня смотрит злыми глазищами, килька в горло не лезет. Боюсь я ее!

– Поехали, – настаивает Коля, – по дороге я из телефона-автомата позвоню, чтобы наверняка.

Будка оказалась поблизости.

– Чего он там так долго? – не сидится Виталику. – Душа горит, продукт киснет!

– Я по спине не читаю, – жмет плечами Семёныч, ус нервно покусывает и кончик носа чешет.

Коля вернулся вприпрыжку с улыбкой ярче солнечного восхода.

– Путь свободен! Я специально держал трубку дольше обычного. На том конце – молчок. Укатила моя холера.

Дома, как он и обещал, засады не оказалось. Мужики вынули из авоськи продукты, на столе разложили. «Столичную» поставили в центре натюрморта. На плите чайник засвистел. Тут же сварили макароны, открыли консервы и баклажанную икру. Батон резать не стали – порвали на части. Семёныч отвинтил крышку и с ювелирной точностью – ровно треть для разгона – наполнил живительной влагой граненые стаканы.

– Ну, мужики, будем! – поднял тост бригадир и уже собирался опрокинуть первую порцию себе в рот, как из прихожей послышался лязг ключа в замочной скважине.

На приятелей без слез нельзя было смотреть, такими жалкими и раздавленными они казались. Зойка налетела свирепым тайфуном.

– Стервятники! – с надрывом завизжала она. – Стоит ненадолго выйти из дома – они тут как тут. Зенки позаливали! Как вам не стыдно?!

– Зоечка... – пролепетал Коля.

– Стакан поставь, пропойца бездушный!

Осинкин безропотно подчинился и как-то сник, будто воздух из него выкачали. Бригадир Семёныч попытался было вразумить Зойку:

– У людей законный отдых. Нельзя же вот так… Не по-человечески это.

Как масла в огонь подлил.

– А деньги из семьи тащить и пропивать – это по-человечески? – заорала ему в лицо жена Осинкина. – Пьянь подзаборная! Последнее на водку спустить готовы. Вот сейчас вашим жёнам позвоню, расскажу, чем вы тут занимаетесь, как отдыхаете!

– Зоечка…

– Синюшники! А ну, выметайтесь вон отсюда!

– Любимая... – безвольно развел руками Осинкин. – Эх, жизнь.

Зойка затопала:

– Быстро на выход!

В этот момент я поднимался к себе домой и с первого этажа слышал крики. Навстречу мне выскочили взъерошенные Семёныч и тракторист Виталик.

– Мужик, ты туда не ходи! – бросил через плечо бригадир и метнулся вниз по лестнице. – Баба совсем рассудком поехала, чуть нас не поубивала. Ворвалась, окрысилась! Я в это осиное гнездо больше ни ногой!

У Виталика на лице был такой ужас, будто в квартире он столкнулся с привидением. Когда я всё-таки отворил дверь и вошел на кухню проверить, все ли с соседом в порядке, то увидел его вальяжного и в полном здравии с довольной физиономией. Тихая и молчаливая Зойка стояла перед ним, потупив взгляд.

– Ушли? – спросил Коля и кивнул на выход.

– Скорее, сбежали, – ответил я.

Коля усмехнулся и протянул Зойке не начатый стакан Виталика.

– Заслужила!

Зойка выпила с закрытыми глазами, поморщилась и закусила батоном.

– Эти две забери и спрячь подальше от любопытных глаз, – Коля подвинул ей закрытые бутылки. – А ты, интеллигент, выпьешь с соседом?

Я отказался, сославшись на подготовку к экзамену.

– И то правильно, – хмыкнул Осинкин. – Думаешь, стал бы я тебе предлагать, не знай ответ заранее?

Коля загоготал, опрокинул махом стакан и куснул огурец. Когда прожевал, заметил глубокомысленно, барабаня пальцами по столу:

– У нас, «подкаблучников», самое главное что?

– Ну?..

– Главное – это отмазка на все случаи жизни! Кто с подкаблучника спросит? Только пожалеют, – остатки из бутылки он вылил себе, а треть из стакана Семёныча оставил нетронутой. – Зойка, ты бутылки спрятала? Доставай их назад и дуй сюда за премиальными!

Быль то или небыль, никто не знает. Может быть, наврал автор с три короба – пойди-ка теперь, разберись. Да только суета это сует. Главное вот в чем: где двое любят, там есть счастье и взаимопонимание. Пусть даже такое странное, как у Осинкиных.

 













Поделиться

© Copyright 2017, Litsvet Inc.  |  Журнал "Новый Свет".  |  info@litsvet.com