Когда наступали еврейские праздники — нам по радио в советское время не объявляли. И в газетах этого не было. Тем не менее, бабушка перед праздниками всегда пекла два вида медовых пирогов — леках — белый и темный.

Пироги нарезались на кусочки и раскладывались по тарелочкам. На каждой тарелочке два кусочка — светлый и темный. Тарелочки бабушка разносила по всем соседям.

Называлась эта операция таинственным словом «шалахмонес». Это теперь я знаю, что это — «мишлуах манот» на иврите, то есть «посылка угощения».

По ГОСТу, шалахмонес положено было разносить всем евреям во дворе, и получать от них точно такой же шалахмонес — то есть два кусочка лекаха — белый и темный. Но бабушка была инернационалисткой, и стремилась поддерживать хорошие отношения со представителями всех наций, населяющими наш многонациональный двор. Поэтому, на всякий случай, шалахмонес она разносила не только евреям, но и гоям — то есть русским и украинцам. От них она тоже получала подарок — пару крашеных яиц, кусок пасхального кулича.

Эти куличи перед Пасхой продавались в магазинах со скромным названием «Пирог “Весенний”». Надпись ХВ на нем делали сметаной. Специалистом по нанесению надписей у нас во дворе был Яша Кац. Он вырезал из газеты кулек, заливал туда сметану, красивыми буквами писал ХВ и рисовал вокруг цветочки. Причем, каждый кулич у него был уникальным произведением искусства. Гонорар Яша брал пасхальными яйцами, куличом, колбасой, салом — кто что даст.

— Что-то, Маня, сметана у вас жидкая. У Дины брали? Вы берите, когда Маша работает. Маша меньше разбавляет. Совести больше, а сметана гуще.

Даже знаменитый математик Перельман не вывел функциональной зависимости совести от густоты сметаны.

Проблема была в том, что «гои» норовили бабушке налить. Она отказывалась. Двор большой, 50 семей. Если каждый нальет, грозит полная утрата трудоспособности. А разнести шалахмонес по всему двору — несколько дней занимало.

— Ну, мадам Сорокинша, як ви не п’єте, так я випʼю. Ваше здоров’ячко!

— Абы гезунт! — отвечала мадам Сорокинша. Ее фамилия была Сорока-Мозырская.

— Ну от і я ж кажу — аби здоров’я було. Христос воскрес!

— А гит йомтов.

— Що а гіт, то а гіт. Будьмо!

Через неделю после еврейской Пасхи бабушка надевала белый платок и шла в Ильинскую церковь освящать куличи.

Она объясняла это так:

— Допустим, у тебя есть в Госстрахе страховой полис. Но кому помешает, если будет еще один? Они там как-нибудь между собой договорятся.

А теперь — самой страшное. Триллер. Приготовились?

Я родился недоношенным, 2300, как котенок. Сейчас этого уже не видно. Я был очень болезненным, из болезней не вылезал. И вот к нам приехала тетя Муся, сестра матери, и по секрету от отца — члена КПСС, понесла меня крестить.

С тех пор все болезни как рукой сняло. Действует до сих пор.

Мой крестильный крестик, вместе с прядью ярко-рыжих первых волосиков, долго хранился в почтовом конверте с портретом Сталина, вместе с бабушкиной ктубой (свидетельством о браке), и облигациями военного займа. Потом все это куда-то делось.

Вот я и думаю — может, бабушка Берта Абрамовна была права? Они там как-то между собой договорились.

А может, была права Маня из нашего двора?

— От шо я вам скажу, пані мадам Сорокинша. Бог у нас з вами один. Тільки шо хфамілії різні.

 

***

Нашего двора давно нет. А на этом месте — дом, в котором «Приват банк». Девушке, которая открывала мне счет, я хотел было рассказать, что здесь было раньше. Но ее это, почему-то не заинтересовало.

 

***

Мое завещание

Киев. Подол. Угол Волошской и Нижнего Вала.

Во дворе — скамейка.

А на ней сидит бронзовый Марьян Беленький в цилиндре и смокинге и пишет на лаптопе.

А на бронзовом цилиндре выцарапано неприличное слово.

Все равно же напишут. 

Поделиться

© Copyright 2024, Litsvet Inc.  |  Журнал "Новый Свет".  |  litsvetcanada@gmail.com