Сибирская тайга непредсказуемая и суровая в своём величии. Гостей она принимает по-разному. Кто с уважением к ней относится, тот найдёт в могучих объятиях спокойствие и отдых от городской суеты. Так говорили мне старожилы далекой, скрытой от людских глаз таежной деревни с очень характерным названием – Комаровка. Чтобы попасть туда, пришлось от города часа три плыть на катере вверх по реке, а потом с проводником километров пять продираться сквозь глухую чащу.

Деревня выглядела так, будто со времен классиков начала прошлого века мир не изменился в сторону технического прогресса. Вдоль колеи, выбитой телегами, стояли разношерстные бревенчатые домишки с покрытыми копотью трубами на крышах и со штабелями поленьев вдоль стен. Из-за покосившегося от времени штакетника там и сям на нас поглядывали злого вида собаки, а в луже у крайнего дома развалились две дородные свиньи и беспокойный хряк. Он бегал от одной подружки к другой и толкал ворсистым пятаком, то ли демонстрируя свою благосклонность, то ли наоборот – выказывая недовольство.

Деревенские жители поглядывали в нашу сторону с недоверчивым любопытством, чего это городские тут шляются. Зато проводника нашего Василия, давнего друга моего отца, пригласившего навестить его, приветствовали по имени и довольно радушно.

Моя жена Таня увидела за забором мохнатую морду и захлопала в ладоши:

– Какая милая собачка, у нее хвостик колечком! Давайте поближе подойдем.

– Не надо этого делать, – забеспокоился Василий. – К цепному псу лучше не лезть и не смотреть в его сторону.

Я обратил внимание, что в деревне полностью отсутствовала сельскохозяйственная техника. Вся работа – будь то уход за скотиной или прополка огорода – выполнялась вручную. Дворов там десяток-полтора, и в каждом какая-то деятельность кипит. Хозяева, кто на охоту собирается, кто свиней кормит, а кто лошадь запрягает. Не чета разорившимся колхозам, которые деревнями называют исключительно в негативном контексте.

Быт деревенский мне сразу стал в тягость из-за отсутствия привычных и поэтому малозаметных в повседневной жизни мелочей. На отшибе, за плодоносными кустами, виднелась туалетная будка; а рукомойник висел прямо на торце дома, с обратной стороны. Он напоминал железную банку с отверстием внизу, заткнутым металлическим штоком.

Конец августа – прекрасная пора, когда ещё тепло и радует яркое солнце, однако в воздухе уже чувствуется приближение осени. Нет духоты и нет палящего зноя. В первый день мы насобирали плетёную корзину крепких белых грибов и маслят с налипшей на скользких шляпках хвоей. Далеко от деревни не отходили, оставаясь в пределах видимости. Зачем судьбу испытывать – там запросто можно заблудиться, и никто не найдет. Тайга не любит безрассудных поступков.

На заре следующего дня жена легко тронула меня за плечо.

– Просыпайся.

– Ну?.. – повернулся я к ней спиной.

– На рыбалку идем. Ты сам просил тебя разбудить.

– Который час?

– Пять.

– Издеваешься? Давай завтра.

Мне совсем не хотелось вылезать в такую рань из-под одеяла, тем более, что всю ночь у меня над ухом звенел комар.

– Ты сам вчера сказал: «Если я буду ворчать – стяни с меня одеяло». Прости, муж! – в ее голосе я не услышал ноток сожаления.

Мурашки покрыли мои плечи и спину.

Таня очень сердится, когда запланированное дело я откладываю на день, потом – до выходных, потом – «на праздник точно», потом – «ну, сделаю обязательно когда-нибудь». Я ей так обещал картину с цветами к марту на стену повесить. Повесил, да, честное слово… к марту следующего года. С тех пор она в мои «завтра» не верит.

Я потянулся на скрипучей койке, зевнул и сделал вид, что встаю.

– Ладно, давай сюда одеяло.

Таня демонстративно убрала его.

Мы шли под гору по скользкой от росы тропинке средь высокой желтеющей травы и утопали по колено в густом предутреннем тумане. Совсем рядом виднелась речушка метров пять шириной; стоило только пройти мимо пышного растительностью луга, где днем паслись кони. Вода в реке чистая и холодная, а над поверхностью стелилась молочная дымка.

Я брезгливо нанизал червя на крючок, проверил, чтобы остриё не торчало наружу и закинул удочку. Постоял в неудобной позе минут пять и, как настоящий городской житель, сел прямо на траву. Холодная роса мгновенно пропитала мои штаны в донельзя обидном месте. Виду я не подал, только бросил на землю куртку, чтобы Таня не оказалась в такой же глупой ситуации. Она ничего не заметила, опустилась рядом и прижалась щекой к моему плечу.

– Правда, тут хорошо? Тихо и спокойно.

Я загадочно молчал, ерзая на месте. Подняться – означало стать объектом шуток жены до конца моих дней, поэтому терпел.

Над нами мелодично щебетала какая-то птица и кружили мухи. Поплавок медленно плыл вниз по течению, едва подпрыгивая на рябой поверхности. Лёгкий ветерок разгонял остатки тумана, и уже спину стали припекать первые лучи солнца. Мы сидели безмолвно. Не знаю, боится ли рыба звуков человеческой речи; нам просто не хотелось нарушать ласкающее спокойствие.

Наконец поплавок слегка качнулся не в такт волнам, от него пошли круги в разные стороны. Это рыба так пробует червяка. Вот поплавок нырнул сильнее – самое время тянуть!

Серебристая сорожка отчаянно дёргалась на крючке. Её жёлтые с красноватым отливом глаза с тоской глядели на меня. Кукан V-образной формы принял первую пленницу. Я не люблю складывать рыбу в ведро. Сидя на кукане, она остаётся живой. За пару часов мы поймали еще несколько рыб: блестящих, как полированное зеркало, сорожек и сердитого полосатого окуня. Пора было возвращаться. На уху нам улова достаточно. Я принципиально не беру рыбы больше, чем мне требуется.

Вдруг совсем рядом послышался сильный хруст и шорох ветвей. Я сначала не понял, откуда исходит звук. Таня отреагировала четко:

– Смотри, на том берегу кто-то есть!

Я пригляделся. Точно, этот кто-то с легкостью ломал кустарник, и он мне сразу не понравился. Долго гадать не пришлось. Через минуту появилась массивная морда с маленькими черными глазками, и её хозяин сам выбрался к реке. Это был средних размеров бурый медведь. Он вертел головой, понюхал воздух, землю и встал на задние лапы.

– Ой, какой он красивый, как в цирке! – обрадовалась жена. – Он танцует.

Я не разделял ее веселья. Пятиметровая речушка вряд ли стала бы заметной преградой для мохнатого «парня» на том берегу. Да и удочка – не самое лучшее средство отбиваться от медведя.

 – Давай-ка, любимая, по-быстрому отсюда дёрнем, только без суеты! – тихо, но настойчиво сказал я жене и стал ее подталкивать к тропинке.

– А удочки, а рыба?! – Таня попыталась схватить наше добро.

– Пойдём, пойдём! – я взял её под руку, чтобы мгновенно пресечь попытки остаться и посмотреть «милого медвежонка».

Краем глаза я заметил, что медведь внимательно смотрит в нашу сторону. Мы поднялись на пригорок и быстро бежали. Потом сосед Василия, вечно хмельной дедок, говорил будто «мишки летом человеков не едят». Может и так, но проверять не хотелось. Вдруг это ест.

В заключение хочу сказать, что незваный гость оставил наш улов нетронутым. Хотя кто из нас двоих там был незваным гостем, а кто – хозяином, вопрос довольно спорный.

Поделиться

© Copyright 2017, Litsvet Inc.  |  Журнал "Новый Свет".  |  info@litsvet.com