Полночь

Я помню тебя, одинокая полночь!

И ты не забыла, ты многое помнишь…

Обрезав ножом темноты

Незримые нити с былым расставаний,

Пронзаешь бестелость времён, расстояний,

И после, снежинкой застыв,

 

Холодным свеченьем приветствуешь вечность,

Плывущую тьмою над белою свечкой,

Горящей снегами зимы…

И кажется краткой дорога в бессмертье,

Но в это не верьте, не верьте, не верьте, -

Обманет спокойствие тьмы!

 

Бессмертие – шарик на тоненькой нити,

Подвешенный чьей-то мечтою в зените,

Колеблемый небытием…

И мы, одолев над собою высоты,

Полночного мёда попробуем соты

Пред тем, как пребудем ничем.

 

От полночи вдаль разбегутся столетья,

И полночь рассыплется на междометья,

Секундами тихо звеня.

Останутся в кипени прошлого света

На солнечных струнах игравшие дети,

Смотрящие в мир сквозь меня.

 

Никто никогда ничего

Никто никогда не поймёт ничего.

Никто ничего никогда.

Сгорает надежды моей вещество.

Тоскливо гудят провода.

 

Колеблются шторы полдневных высот

На окнах осеннего дня.

И пробует кто-то безумия сок,

Любви колокольцем звеня.

 

И спит пустота, и безвыходна высь,

И даль безысходно чиста.

По кругу блуждает бессонная мысль,

Глупа, одинока, пуста.

 

Никто ничего никогда не поймёт.

Но в этом ведь счастье! Оно

Стекает на душу, как солнечный мёд –

С утра заполняет окно.

 

Пульсирует вечность на правом виске

Моей постаревшей тоски,

Но стоит ли думать нам всем о тоске,

Когда серебрятся виски!..

 

 

Феврали

 

Как светлы и чисты феврали.

Как звенит и поёт гулкий лёд.

И летают мои корабли.

И хрустален их лёгкий полёт.

 

Веселее напевы разлук

И просторно предчувствиям тут,

Где леса убегают на юг,

Где лиловые тени цветут.

 

Аромат апельсиновых зорь

Переспелые дали струят.

Осыпается с неба лазорь

Лепестками забытых утрат.

 

Назови предвесенние дни

Именами свирельных ветров

И смотри, как сгорают огни

Серебристых лесных вечеров.

 

Если север стоит за спиной,

Твой суровый земной визави,

Назови свою зиму весной.

Назови. Назови. Назови.

 

 

Оттенки

Ловец хрустальных состояний,

Не кратных тридцати семи!

Поймай пятнадцать расставаний,

А на шестнадцатом – пойми,

 

Что обретенья и потери

Взаимно отображены

То многоцветностью истерик,

То белым тоном тишины.

 

Когда в пыли истёртой ночи

К нам страх врывается, как тать,

То все оттенки одиночеств

По пальцам не пересчитать,

 

И опрокинутое завтра

В ещё глубокое вчера

Чернильной каплею азарта

Стекает с кончика пера.

 

 

Пьяная зима

За белой скатёркой пирует зима.

Мадеру закатную хлещет.

И голосом вьюжным и сиплым весьма

Кричит несуразные вещи

 

На маленьких мальчиков первых снегов,

Смеющихся розовым светом,

На лица хмельные густых облаков,

Опившихся браги рассветов…

 

Пугливо звенит колокольчиком день,

Ведь сам он – лиловый бубенчик,

И – пьяный – такую несёт дребедень,

Что мир, хоть жесток и изменчив, –

 

Становится мягче, добрее, милей

И яства событий подносит,

А тёмные горести-беды людей

Настаивает на морозе.

И льётся печали лучистой вино

В сердец опустевшие кубки,

И светлое чувство влетает в окно

Подобием снежной голубки.

Поделиться

© Copyright 2017, Litsvet Inc.  |  Журнал "Новый Свет".  |  info@litsvet.com