ВИЗАНТИЯ

 

Византия спит, завернувшись в лето,

Море синее выцвело, словно ситец.

Окуная перо в ледяную Лету

Сочиняет Историю летописец.

 

Холодна История и протяжна,

А рукой поднимешь – не больше свитка,

Но сквозит оттуда темно и страшно

Пустота, не знающая убытка!

 

Тесновато в келье, растущей прямо

Из сухой земли четырьмя углами,

И София спит в сердцевине храма,

Где продольный свет полирует камень.

 

Летописец пишет, а ветер носит

Ледяные листки по убогой келье,

Византия мощно вступает в осень,

Оттого так много вокруг веселья!

 

Бесконечных пиров и роскошных казней,

Вот о чем он пишет, при свете свечки,

Что последним вором быть безопасней,

Чем сидеть на троне смирней овечки!

 

Что страшнее солнечного затменья

То, что дух гнетет, помрачая разум;

И двуглавый орел равнодушной тенью

Половину земли накрывает разом!

 

***

Я однажды залез на чердак,

В золотой астматический мрак.

Там забытые вещи томились,

Упакованы в теплую пыль,

Ножки старого стула светились

И из сумрака, как Наутилус,

Голубая всплывала бутыль.

 

Я узнал их, и темная тяга

Опустилась на душу мою.

Я один, как у края оврага

Перед собственным прошлым стою.

 

Значит, этим кончается время,

Душной рухлядью на чердаке?

Но звезда, что взошла в Вифлееме,

Не тускнея, горит надо всеми,

Как фонарик в Господней руке!

 

ПЕРЕУЛОЧКИ

 

По российским косым переулочкам

Рассыпается пылкий снежок,

И вольготно гуляется дурочкам,

Если рядом такой же дружок!

Речь их колким морозцем присыпана,

Как декабрьская пыль горяча,

Каменеют цветы, как постскриптумы

Возле статуи Ильича.

Подпирается небо холодное

Домкультуровской связкой колонн,

И поземки змея подколодная

Выползает из темных времен,

Где подъезды, ветрами продутые

Словно ямы, чернеют насквозь,

Где под черным крестом репродуктора

Хорошо и протяжно спалось,

Гимны грозные, речи суровые,

Милицейская свора огней!

Тьма идет, но она уже - новая,

И никто не заблудится в ней!

 

 

 

ГОРОД

 

Город спит, погружаясь в зеленую плоть холма,

Весь изъеденный ржавчиной, словно корпус авианосца,

 Где внутри железа просторно гуляет тьма,

 И стоят голоса, как вода в глубине колодца.

 

 Где в проходах стопами лежит листовая тень,

 И течет с потолка по стеклам сухая плесень,

 Город спит, погружаясь в тяжелую, как мигрень

 Глухоту подъездов, теснины пролетов. Тесен

 

 Даже воздух для вдоха и вид для глаза. Объем

 Сокращается, словно свитер после просушки,

 И густеет время, и звезды горят на нем,

 Над уснувшим городом трубы торчат, как пушки.

 

 

НЕНАСТЬЕ

 

Все переполнил, кроме слуха, дождь –

Кадушки, баки, жестяные ведра, -

И, как эфир, невидимая дрожь

Весь мир насквозь пронизывает твердо.

 

Гляди: непостижимые уму

Вселенной ослепительные бездны

Все, как одна, покорствуют ему,

И тайны их темны и бесполезны.

 

Все слушал бы и слушал… Что за шум!

Как в нем округла каждая подробность!

И только наш сухой и жадный ум –

Ничем не заполняемая пропасть!

 

 

СЛЕДЫ

 

Равнина воздуха. Широкий, влажный пласт,

Над комьями земли, с прослойкой паутины,

К стене прижался сад, огромен и глазаст,

В нем созревает тьма, в нем светятся глубины.

 

И если по тропе ведущей под уклон

Спускаться до конца по каменной брусчатке,

Ты выйдешь на обрыв, на край, на небосклон,

Где каменных зверей дымятся отпечатки.

 

Где вдавлены в гранит трехпалые следы,

И в ямах от когтей перекисает глина,

И стынет в пустоте дыхание воды,

Стоящее внизу, как туша исполина.

 

 

ЛЁТНАЯ ПОРА

 

Сухая, лётная пора,

Во сне поскрипывают сени,

Как кони в глубине двора

Стоят стреноженные тени.

 

Все спит. Запрятавшись хитро

Спят воробьи во тьме чердачной,

Спит на холме поселок дачный,

Крутого берега бедро,

Земная косточка, ядро

В небесной мякоти прозрачной.

 

Все спит. Как по стеклу вода

Стекает блеск без оболочки

А над землей стоит звезда,

Как слово, сжатое до точки!

 

 

СТИХИЯ

 

Тревожные грозы ходили окрест,

И по небу чиркали спички,

Кусты поднимались, как зрители с мест,

Как тени от фар электрички.

Казалось, что бездна играет сама

Сверкающим, кегельным шаром,

И, словно по желобу лютая тьма

Катилась туда, где белели дома,

Бесстрашно – под страшным ударом.

 

 

КРАПИВА

 

Огромный белый день,

Как облако, плывет неторопливо.

В сплошных садах, где правит сонь и лень

В сухой тени живет другая тень,

Где тишина, как шляпа набекрень,

Сквозняк артезианского разлива,

От глаз подальше спряталась крапива.

 

И я обжегся, мимо проходя.

Я не заметил, как рукой коснулся

Зубчатых листьев, толстых от дождя,

И я внезапно понял, что проснулся!

 

Так вот зачем растет она в глуши,

В густой тени, посаженная Богом!

Чтобы глубокий обморок души

Молниеносным исцелить ожогом!

 

 

ОКРАИНА

 

Окраина, куда бредут снега,

Где провисает ночь, как парусина,

И облаков крутые берега

Огромны, как трагедии Расина.

 

Окраина, где взгляд скользит не вдоль,

А вдаль, где тени сходятся плечами,

И звезды проступают, словно соль,

И в темных ямах небо бьет ключами.

 

И над поселком белые дымы

Стоят во тьме морозным Парфеноном,

И воздух чист перед лицом зимы,

Как новорожденный перед законом.

 

 

ОВИДИЙ

 

Наша жизнь окольцована линией горизонта,

Где б ты ни был, всегда находишься в центре круга!

Даже тот, кто напишет печальные «Письма с Понта»,

Был не ближе к краю, чем Цезарь или подруга.

 

А возможно и дальше, если учесть, какое

Распахнется пространство, где звери одни, да птицы.

Только здесь и поймет, что самое дорогое –

Это просто жить. В провинции ли, в столице.

 

И не клянчить у Августа милостей и без страха

Провожать уходящий день и не ждать ответа.

А покуда – волны… И тает, как желтый сахар

Грубоватый мрамор империи, в тьму одетой.

 

 

ФАКТУРА ЖИЗНИ

 

Осенний свет, как приглушенный звук!

Как нам вчера гулялось и шумелось,

Но утром гости съехали, и вдруг

Я увидал, как явственно вокруг,

Как выпукло блестит любая мелочь!

 

Вот стружками засыпанный верстак,

Вот муравей, бегущий вдоль распила,

Обломок кирпича, любой пустяк

Как бы особым светом осветило.

 

И был он подан под таким углом,

Как будто в небесах открылись окна,

И виден стал любой изъян, излом,

Где колкие топорщатся волокна!

 

Фактура жизни тем и хороша,

Что так зерниста! Я держу в ладони

Простой голыш, округлый, как душа,

С прожилками на темно-красном фоне.

 

 

 ***

В период наступленья холодов

Темнеет воздух, листья друг за друга

Цепляются, сознание садов

Помрачено падением плодов!

И рушится погасшая округа,

Как свет от лампы в пустоту шагов.

В крутой броне из черного хитина

В скрипучей куртке, в лаковых туфлях

Бредет притихшей улицей детина,

И всюду сладкий запах карантина:

Зане ботву сжигают на полях!

Костер погас. Тяжелый жар земли

Уходит в землю, как медведь в берлогу,

И птицы, собираясь понемногу,

Растягивают небо за углы.

Поделиться

© Copyright 2017, Litsvet Inc.  |  Журнал "Новый Свет".  |  info@litsvet.com