В институте я был секретарем комсомольской организации механического факультета. Однажды я о чем-то сильно поспорил с секретарем партийной организации института. К общему мнению мы не пришли, и тогда я собрал бюро комсомольской ячейки и предложил вынести постановление: парторга­низацию института распустить и назначить новые выборы парткомов по всем факультетам. Самое смешное, что все комсомольцы со мной согласились.

Об этом узнали в райкоме комсомола и меня обвинили в авангардизме. Тогда я обиделся и пошел жаловаться к Кирову, бывшему в то время в Ленинграде секретарем обкома и горкома партии.

Демократическое было тогда время. К Кирову я попал без особых хлопот. Когда я вошел к нему в кабинет, из-за письменного стола поднялся невысокий широкоплечий человек с приятным, знакомым по портретам лицом и, при­ветливо улыбаясь, как равному, пожал мне руку.

— Ну, садись, — сказал он, — и выкладывай, что там у вас случилось.

Я рассказал. Внимательно выслушав меня, Сергей Миронович долго и заразительно смеялся, а потом сказал:

— Это хорошо, что ты такой активный комсомолец, но запомни, что комсо­мол является помощником партии, а не наоборот.

Подумав, я решил, что он все-таки прав, и моя обида прошла.

Прошло много лет. Я давно уже перерос комсомольский возраст, да и с партией наши пути давно разошлись, а встречу с Кировым я помню до сих 56 Часть III. Институт

пор во всех подробностях. Вероятно потому, что он со мной, мальчишкой по сути, обращался на равных. Не было в нем того чванства, которым отлича­ются теперешние вожди и вождята.

Поделиться

© Copyright 2017, Litsvet Inc.  |  Журнал "Новый Свет".  |  info@litsvet.com